Анонимная песенная традиция науа · Cantares Mexicanos, Песнь XXIVЯ уйду. Кому останется песня?
Что смертный голос может оставить в мире, где увядают даже цветы?

Под двузвучный стук щелевого барабана тепонастли и гул кожаного барабана уэуэтль во дворе Дома песни (Куикакалли) кружится хоровод, осыпаемый цветами пойомы. В груди певца распускается цветок песни, но на вершине праздника звучит внезапное признание: он укутается в эту песню, как в прощальный покров, и уйдёт.
Именно отсюда рождается слёзная клятва оставить свою славу цветов и имя в песнях, чтобы однажды его сердце вплелось живыми цветами в круг детей и правителей. Вслушиваясь в этот голос, я возвращаюсь к главному вопросу созидания: какой цветок или песня продолжат говорить за нас среди живых, когда наше собственное время истечёт?
Цветы и песни (In Xochitl In Cuicatl, Song XXIV)
Песнь XXIV из науатльской рукописи «Cantares Mexicanos» (Национальная библиотека Мексики, MS 1628bis, л. 28 об. – 29 лиц., §§ 531–536; публ. Д. Г. Бринтона, 1890) раскрывает драму созидания в культуре науа: под рокот барабанов тепонастли и уэуэтль в глубине сердца певца распускается цветок песни (ontlapani on cuicaxochitl), и, укутываясь в песню перед уходом, он оставляет своё песенное имя, чтобы его сердце вплелось цветами в круг детей и правителей.
Китити, китити, кити токото, токоти токото токоти: так под бой барабана возвращается круг танца.
Пусть звучат цветочные песни, пусть их подхватывают мои собратья:
пьянящий цветок уже прибыл сюда,
он приходит во всей силе в край, украшенный цветами пойо́мы.
Пусть же цветы явятся сюда:
здесь, среди россыпи радостных цветов, они осыпаются и струятся вокруг,
верно, это и есть многоцветные, несхожие бутоны.
Вот загремел барабан уэ́уэтль: пусть начинается танец!
Драгоценным цветком пойо́мы расписано моё сердце; я пою,
цветы сами осыпаются вниз,
и я тут же подбираю их: радуйтесь же!
Только в глубине моего сердца распускается цветок песни, и я разбрасываю его по цветнику.
Песней я укутаю себя, уходя, чтобы однажды
моё сердце вплелось цветами в круг детей и правителей.
Вот отчего я порой плачу и повторяю одно:
я оставлю здесь свою славу цветов, своё имя в песнях перед тем, как уйти, и однажды
моё сердце вплетётся цветами в круг детей и правителей.
Quititi, quititi, quiti tocoto, tocoti tocoto tocoti zan ic mocueptiuh.
Ma xochicuicoya ma ihtoa nichuana ayyahue
teyhuinti xochitl aoyano yehcoc ye nica
poyoma xahuallan timaliuhtihuitz ay yo.
Ma xochitl oyecoc ye nican ayyahue
zan tlaahuixochitla moyahuaya motzetzeloa
ancazo yehuatl in nepapaxochitl ayyo.
Zan comoni huehuetl ma ya netotilo.
Yn quetzal poyomatl a yc ihcuilihuic noyol nicuicanitl
in xochitl ayan tzetzelihui ya
ancuel nicuiya ma xonahuacan ayio
zan noyolitic ontlapani on cuicaxochitl nicyamoyahuaya yxoochitla.
Cuicatl ya ninoquimilotehuaz in quemmanian
xochineneliuhtiaz noyollo yehuan tepilhuan oon teteuctin in ca yio.
Zan ye ic nichoca in quemanian zan nicaya ihtoa
noxochiteyo nocuicatoca nictlalitehuaz in quemanian
xochineneliuhtiaz noyollo yehuan tepilhuan oon teteuctin in ca yio.
Теночтитлан (1500 н. э.): Священный квартал, «Дом Песни» Куикакалли и озеро Тескоко в 3D
Совершите полёт над островной столицей Теночтитлан посреди зеркального озера Тескоко: войдите в красно-белый колонный двор Куикакалли («Дома Песни»), где поэты и мудрецы-тламатиниме вокруг копаловых жаровен под ритм деревянного барабана тепонастли исполняют Песнь XXIV («Оставьте хотя бы цветы, хотя бы песни!»), осмотрите двойную пирамиду Темпло Майор, круглое святилище Ээкатля и плавучие сады-чинампы.
Готовы войти в 3D-Теночтитлан (1500 н. э.)?
3D-сцена запускается по клику, чтобы не перехватывать прокрутку страницы во время чтения стихов. Внутри доступны вращение камеры, праздничный салют лепестков и перьев кетцаля над «Домом Песни», смена погоды на тропический ливень Тлалока, звучание барабана тепонастли и глиняной флейты и словарь языка науатль.
✦ Археологическое досье 3D-сцены: «Дом Песни» Куикакалли, Сад поэтов, Темпло Майор и плавучие сады-чинампы (Читать)▼
Дом Песни Куикакалли и двор барабанов
Открытый оштукатуренный двор с красно-белыми портиками у западного края Священного квартала. Здесь на закате собираются поэты-певцы («куиканиме» [мастера стихотворного слога и распева]) и философы («тламатиниме» [мудрецы, размышляющие о природе бытия]). В центре двора на резной подставке звучат горизонтальный щелевой барабан «тепонастли» [выдолбленный из твёрдого дерева инструмент с двумя П-образными язычками разных тонов] и вертикальный барабан «уэуэтль» [высокий деревянный цилиндр с натянутой кожей ягуара или оленя].
Над жаровнями поднимается голубоватый дым смолы копала [ароматическая древесная смола тропического дерева бурзера, используемая в ритуалах Мезоамерики], а колонны увиты гирляндами ярко-жёлтых бархатцев «семпасучиль» [ритуальный цветок солнца и памяти].
Великая двойная пирамида Уэй-Теокалли
Монументальная четырёхъярусная ступенчатая пирамида в центре вселенной науа, воплощающая священную гору Коатепек («Змеиная гора»). Две крутые балюстрадные лестницы ведут с запада на вершину к двум раздельным храмам: северному синему святилищу Тлалока [божество плодородного дождя, грома и вегетации] и южному красному святилищу Уицилопочтли [солнечное божество покровителя Теночтитлана].
У подножия балюстрад покоятся каменные головы пернатых и огненных змей. Перед святилищем Тлалока установлена скульптура «чак-мооль» [полулежащая каменная фигура с чашей на животе для даров воде], а перед храмом Уицилопочтли — круглый базальтовый камень Койольшауки [лунной сестры солнца].
Ботанический сад цветов и птиц
Уединённый дворцовый сад с каскадными зеркальными бассейнами, где выращивали редкие растения из разных климатических поясов Мексики: шоколадное дерево какао, душистую магнолию «йоллошочитль» [«цветок сердца» с белыми лепестками], алую пуансеттию и золотистые бархатцы. В решетчатых павильонах живут птицы с переливчатым оперением — изумрудные кетцали [священная тропическая птица с длинными зелёными хвостовыми перьями] и розовые колпицы.
Здесь поэты-философы «тламатиниме» [мыслители науа] вели диалоги о быстротечности жизни, сравнивая непрочность камня, нефрита и золота с нетленной красотой живой поэзии.
Плавучие сады-чинампы и каналы с каноэ
Пояс искусственных сельскохозяйственных островов «чинампа» [от науа chinamitl — «плетень из тростника»: прямоугольные настилы из ила и водных растений на мелководье], берега которых укреплены живыми корнями стройных ив «ауэуэхотль» [водная ива долины Мехико]. Благодаря постоянному капиллярному увлажнению и плодородному озёрному сапропелю земледельцы собирали до четырёх урожаев кукурузы (маиса), амаранта, фасоли, томатов и цветов для праздников в Доме Песни.
Между чинампами проложены прямые водные каналы, по которым скользят плоскодонные деревянные лодки-однодеревки «акалли» [букв. «водный дом» — каноэ, выдолбленное из цельного ствола сосны или кедра].
Остаться рядом с вопросом
На этом изображении современный автор находится рядом со своим собеседником (Анонимная песенная традиция науа · Cantares Mexicanos, Песнь XXIV). Эта встреча создана для разговора через стихотворение. Облик современного участника основан на фотографиях Александра Бочкалы.
Изображение не иллюстрирует биографический факт — оно открывает пространство, где вопрос поэта обращён к нам сегодняшним и ждёт личного ответа.
Контекст эпохи и ключи к пониманию текста
Филология науатля и критические издания рукописи Cantares Mexicanos (BNM MS 1628bis): Prof. Miguel León-Portilla (Universidad Nacional Autónoma de México — UNAM, 2011), Prof. Ángel María Garibay Kintana (UNAM), Prof. John Bierhorst (Stanford University Press, 1985) и Prof. Daniel G. Brinton (University of Pennsylvania, 1890).


