Уильям Блейк, The TygerВосхищаться тем, чего боишься
Что это за мир, в котором красота и ужас могут иметь одного создателя?

Блейк смотрит на тигра и не может отделить его красоту от ужаса. Образы огня и кузницы заставляют представить работу над существом, чьё сердце должно забиться. Тот ли создатель сделал кроткого Агнца? Мог ли он улыбнуться, увидев тигра?
Стихотворение не примиряет эти создания объяснением высшего замысла. В конце возможность создать превращается в дерзновение создать. Я вхожу в этот разговор с восхищением перед формой и тревогой о том, что она несёт. В собственной мастерской вопрос возвращается иначе: способность воплотить образ ещё оставляет мне решение, хочу ли я дать ему жизнь и за какое высказывание отвечаю.
The Tyger («Тигр»)
Стихотворение Уильяма Блейка «The Tyger» из гравированной книги «Песни Опыта» (Лондон, 1794 г., пластина 42) сталкивает читателя с онтологическим шоком: неужели тот же Творец, что создал кроткого Агнца, выковал в ночном горниле ужасающую соразмерность хищника? В финальной строфе Блейк меняет всего одно слово — could («мог») на dare («дерзнул»), переводя вопрос о происхождении мира в вопрос об ответственности создателя.
Тигр, тигр, ярко пылающий
В лесах ночи,
Какая бессмертная рука или око
Могли создать твою грозную соразмерность?
В каких далеких безднах или небесах
Загорелся огонь твоих глаз?
На каких крыльях дерзнул Он взмыть?
Какая рука дерзнула схватить огонь?
И какое плечо и какое искусство
Смогли свить жилы твоего сердца?
И когда твое сердце начало биться —
Какая грозная рука и какие грозные стопы?
Что за молот? Что за цепь?
В каком горниле был твой разум?
Что за наковальня? Какая грозная хватка
Дерзнула сжать ее смертоносные ужасы?
Когда звезды бросили долу свои копья
И окропили небо своими слезами,
Улыбнулся ли Он, увидев свой труд?
Тот ли, кто создал Агнца, создал и тебя?
Тигр, тигр, ярко пылающий
В лесах ночи,
Какая бессмертная рука или око
Дерзнули создать твою грозную соразмерность?
Tiger, tiger, burning bright
In the forests of the night,
What immortal hand or eye
Could frame thy fearful symmetry?
In what distant deeps or skies
Burnt the fire of thine eyes?
On what wings dare he aspire?
What the hand dare seize the fire?
And what shoulder and what art
Could twist the sinews of thy heart?
And, when thy heart began to beat,
What dread hand and what dread feet?
What the hammer? what the chain?
In what furnace was thy brain?
What the anvil? what dread grasp
Dare its deadly terrors clasp?
When the stars threw down their spears,
And watered heaven with their tears,
Did He smile His work to see?
Did He who made the lamb make thee?
Tiger, tiger, burning bright
In the forests of the night,
What immortal hand or eye
Dare frame thy fearful symmetry?
Остаться рядом с вопросом
На этом изображении современный автор находится рядом со своим собеседником (Уильям Блейк, The Tyger). Эта встреча создана для разговора через стихотворение. Облик современного участника основан на фотографиях Александра Бочкалы.
Изображение не иллюстрирует биографический факт — оно открывает пространство, где вопрос поэта обращён к нам сегодняшним и ждёт личного ответа.
Контекст эпохи и ключи к пониманию текста
Текстология и архив иллюминированных гравюр Блейка: Prof. David V. Erdman (Stony Brook University, Complete Poetry and Prose), Prof. Morris Eaves (University of Rochester), Prof. Robert N. Essick (UC Riverside) и Prof. Joseph Viscomi (UNC Chapel Hill, The William Blake Archive).


